Последнее время наблюдаю за собой странную тягу к познанию новых городов, местностей, такую форму географического любопытства. Вот и сейчас, когда мы прожили в городе С. уже целых четверо суток, когда я окончательно отоспался после утомительного во всех отношениях переезда, отъелся на нормальной собственноручно приготовленной пище, потянуло меня на пешую прогулку…. Впечатления я изложу потом, а сейчас расскажу об удивительной встрече, которая случилась со мной, когда я уже возвращался назад после полуторачасового брожения по этому нестандартному во всех отношениях городу….

Возвращаясь домой, мне нужно было перейти через подземный переход. Спустившись туда, я почти сразу же услышал странные звуки. Сначала они показались мне плачем ребенка, потом котенка, потом вообще непонятно чем. Дойдя до середины, я увидел немолодого невысокого мужчину, довольно прилично одетого: в светлую чистую футболку, бейсболку,шорты, серые кроссовки – и при всем при этом имеющего средних размеров бороду и усы. А в руках у него была флейта. Когда-то, видимо, она была белоснежной, а сейчас подзатерлась, и даже в неярком свете подземного освещения было видно, что она покрыта грязными разводами. Вот эта-то флейта и исторгала такие жалобные звуки, не имеющие ничего общего с обычной музыкой. Я замедлил на секунду шаг. Дядька взглянул на меня, слегка подвинув вверх свои косматые брови.

Почувстовав себя неловко, я торопливо полез в карман и бросил ему два мятых червонца. Дядька посмотрел на меня еще мгновение, прикрыл глаза и продолжил свою жалобную какофонию. Как ни старался я услышать в этом хоть какое-то подобие или мелодии, или настроения исполнителя, или что-то еще – у меня не получилось. Постояв еще с минуту или две, я решительно уж собрался уходить, как вдруг в нестройном беспорядке нот я услышал что-то как будто знакомое, и уже не смог оторвать ноги от земли. Сквозь бессмыслицу жалобных стонов флейты прорывалась Настоящая Музыка. Мгновение – и я узнал ее – это был «Одинокий пастух». Мелодия была ясно слышна среди всей этой шелухи посторонних и ненужных звуков, которые, тем не менее, умело примешивались исполнителем. Я стоял и упивался тем, что слышу, я купался в звуках, тонул в них только затем, чтобы вынырнуть обратно. В какой-то момент я совершенно потерял контроль над действительностью, а когда очнулся – основная тема уже сменилась, это была мелодия из «Крестного отца»….


Конца исполнения я не стал дожидаться. Я представил, как бы я повел себя, когда этот косматый дядька устанет и опустит флейту, и любое мое поведение – будь то аплодисменты, или устная похвала, или дружеское похлопывание по плечу, - предстало мне такой банальной пошлостью, что я просто молча развернулся и пошел по направлению к выходу. Но странное дело: стоило мне только отвернуться от него, не успев удалиться на достаточное расстояние, как основная тема тут же пропала, и мои уши заполнились вдруг все той же бессмысленной какофонией жалобных звуков. И лишь когда я поднялся наверх и окончательно перестал слышать флейту, мое услужливое воображение тут же воспроизвело мне все, что я только что прослушал. И всю оставшуюся дорогу до дома я шел под впечатлением того, как же в действительности мало мы воспринимаем из того, что видим, слышим и чувствуем. Быть может, видеть вещи в их истинном свете и есть настоящий рай на земле?.....